Сейчас не для кого не является секретом, что в основе современной финансовой системы лежит кредитный рынок и от доступа к нему напрямую зависит развитие экономика страны и уровень жизнь обычного гражданина. Важность и значение получения доступа к кредиту настолько высоки, что описаны даже в классической американской литературе (Теодор Драйзер, "Финансист"):
===
Походка у Фрэнка была легкая, уверенная, быстрая. Он не знал ни тяжелых ударов судьбы, ни горечи разочарований. Ему не доводилось страдать ни от болезней, ни от лишений. Правда, он видел вокруг себя людей более богатых, но ведь и он надеялся разбогатеть. Его семья пользовалась уважением, отец занимал хороший пост. Фрэнк никому никогда не был должен. Только однажды он просрочил мелкий вексель, выданный банку, и отец дал ему такой нагоняй, что он запомнил это на всю жизнь. - Да я бы на четвереньках приполз, но не допустил, чтобы мой вексель опротестовали! - восклицал мистер Каупервуд. И Фрэнк раз навсегда понял то, что, собственно, можно было понять и без таких патетических восклицаний, - значение кредита. После этого случая уже ни один выданный им вексель не был опротестован или просрочен по его небрежности.
===
Но одно дело частные граждане, информация о кредитах которых аккумулируется локальными банками и кредитными бюро и совсем другое дело - корпоративные финансы и рынок государственных долгов, правильная оценка которых является совсем не тривиальной задачей. По сути дела сейчас применяется трехзвенная архитектура в которой участвуют предприятия и компании (страны), инвесторы и рейтинговые агенства.
Таким образом получатся, что задача первых заключается в том, что бы убедительно доказать третьим пути получения прибыли и каким образом будут погашаться займы, задача третьих - минимизации рисков инвесторов и предоставления информации о финансовом состоянии корпораций и стран, на основании которых инвесторы принимают решения об инвестировании либо выводе денежных средств, а цель вторых - получение прибыли на основании данных либо от предприятий, либо от рейтинговых агенств.
Если говорить только о крупных предприятиях и странах по которым накоплена статистика предыдущих периодов, на основании которой можно делать хоть какой-то прогноз, то с малыми и средними ситуация несколько иная - за счет их большого количества и огромной работе по анализу финансово-хозяйственной деятельности такими предприятими мало кто занимается. В итоге получается несбалансированный подход, когда маленькие компании (страны) не могут получить доступ к "дешевым" деньгам из-за того, что у них нет рейтинга крупных агенств, либо у них очень низкий рейтинг.
Одним из самых известных борцов с рейтинговыми агенствами был американский финансист Майкл Милкен (Michael Robert Milken), который сумел создать в США параллельный существующему рынок долговых обязательств. Долговые обязательства, которые не имели рейтинга, присваиваемого одним из рейтинговых агенств, вошли в историю финансов под названием "высокодоходных облигации" (high-yield bonds), более известные, как "мусорные облигации" (junk bonds) именно по причине отсутствия рейтингов.
===
Milken approached the question of innovation by asking what makes a community prosper. The same thing, he noted, that creates jobs, financial independence, economic growth, entrepreneurship and so on. In a word: credit. In the 1980s, he said, “I saw a lack of understanding of credit. A country was considered the best credit … and small businesses were [considered] the worst credit.” This mistaken view shut companies that weren’t established out of the capital markets, making it impossible for them to raise funds efficiently or expand their businesses. The first half of the puzzle, said Milken, was to create a high-yield bond market, investors, and the statistical data to show investors that they could get a good long-term rate of return. The second half was understanding the capital structure of a company. It’s one thing to issue securities; it’s another to realize that securities “exist on a continuum from senior debt to options,” and that a company must manage its balance sheet “as its fortunes change.”
What’s important, he went on, is understanding that debt “has many characteristics and that debt becomes [similar to] equity as credit deteriorates and more like countries as it improves.” The mid-1980s, he added, was the window when the United States was most open to new financial instruments. That’s when Sun Microsystems, Oracle and Microsoft went public; not incidentally, in his view, job growth accelerated in step with the changes taking place. Scholes also took a turn around the Millerian block. Financial innovation occurs when lower-cost solutions are developed to address clients’ problems, he noted. The resulting services or products enable markets to become more efficient. In particular, increases in computing power in the 1960s and 1970s and greater sophistication in measurement greased the rails of innovation.
When he started in finance in the late 1960s, the importance of measurement was an open question. Back then, there was “no ability to measure the performance of pension funds,” he said. Talking about the hive of modeling activity that took place after he and Fischer Black built their options-pricing model, which fueled the growth of the derivatives market, he pithily explained: “Once we had a theory, great innovation occurred from the theory.” Advances to the model by other people extended the frontier of financial engineering. Having an options pricing technology was the building block that enabled investment banks and brokerages to design products. Sandor added that innovation frequently occurs in spades with products meant for the wholesale markets, because they tend not to be patented. On Wall Street, the day you put out a new product, there’s a Xerox machine lying in wait, he said. The only way for firms to “monetize the rewards” of financial innovation is to keep on inventing.
===
Взрывное развитие американских высокотехнологичных компаний, не в последнею очередь, было обеспечено в обход "традиционного" рынка долговых обязательств. Малые и средние предприятия получили прямой выход на инвесторов и получили более дешевые, чем банковские кредиты, деньги на свои разработки. Такое развитие ситуации поставило на повестку дня вопрос - зачем нужны рейтинговые агенства, который по большому счету, остался без ответа. Хотя ответ на этот вопрос является настолько важным, что его значение трудно переоценить - на основании значений оценок рейтинговых агенств принимаются решения об инвестициях крупными игроками и изменение рейтингов может кардинально изменить планы развития компаний или даже стран.
Получается, что рейтинговые агенства выполняют функции "врача", который может в любой момент отключит "пациента" от основы финансовой системы - кредита. Наличие возможности отключения от системы жизнеобеспечения сейчас категорически не устраивает "главных реаниматоров" Еврозоны - Германию и Францию, которые пытаются реструктурировать и вытащить из долговой ямы европейский юг.
Ситуация осложняется тем, что понижение рейтинга вызывает повышение кредитных ставок и, соответственно, увеличение суммы долга, а так же возможность вывода денег инвесторами. Обстановка накалилась до такой степени, что министр финансов Германии Вольфганг Шойбле уже заявил "We must break the oligopoly of the ratings agencies" (Мы должны остановить олигополию рейтинговых агенств), которого поддержала Ангела Меркель - "I think it's important that we in the Troika - the International Monetary Fund, the European Central Bank and the European Commission - don't allow ourselves to relinquish our freedom to judge" (Думаю, что Тройка - Международный Валютный фонд, Европейский Центробанк и Европейская Комиссия - не должны позволят влиять на наши собственные решения).
===
Moody's slashed its credit rating on debt-ridden Portugal by four notches to Ba2 from Baa1, warning it could be lowered further. This followed a warning by Standard & Poor's saying current proposals for a second Greek bailout could constitute an effective default. Recommendations issued by the top ratings agencies - Moody's, Standard & Poor's and Fitch - deeply impact financial markets. Standard & Poor's Germany boss Torsten Hinrichs on Wednesday sought to defend his firm in an interview on German ARD public television. "There are about 100 ratings agencies in the world. The importance given to the big three comes from the fact they have proven to be accurate in their ratings" issued over many years, he said. Earlier in the day, Greek Foreign Minister Stavros Lambridinis had also attacked what he termed the "madness" of ratings agencies saying they exacerbated an already difficult situation.
Speaking during a visit to Berlin, he said a decision this week by ratings agency Moody's to downgrade Portuguese debt was not based on any failure to implement economic reforms by the government in Lisbon. The downgrading reflected rather "the assumption that Portugal would need a second bailout," he said. This had "the wonderful madness of self-fulfilling prophecy" by aggravating Portugal's fiscal straits, he added. He also accused market players of undermining his own debt-saddled country by betting on a default. "Unfortunately a lot of people in these 'rational' markets have invested billions of euros in (a) Greek collapse," he said. The European Commission Wednesday also criticized Moody's, saying its "questionable" decision on Portugal contradicted the Eu's own assessments.
===
При этом увеличение долгового бремени в Европе и опасения по поводу будущего уже привели к увеличению количества самоубийств в европейских странах, поэтому речь уже идет даже не о деньгах, а о сохранении человеческих жизней.
===
The figure shows changes in rates of adult unemployment and suicide in people aged 0—64 years in each part of the EU, indexed on 2007, the last complete year before the economic crisis. In both old and new EU Member States, official unemployment did not increase until 2009, after the banking crisis. Job loss then increased rapidly, to about 35% above the 2007 level in both parts of Europe (about 2·6 percentage points in the EU overall). However, the steady downward trend in suicide rates, seen in both groups of countries before 2007, reversed at once. The 2008 increase was less than 1% in the new Member States, but in the old ones it increased by almost 7%. In both, suicides increased further in 2009. Among the countries studied, only Austria had fewer suicides (down 5%) in 2009 than in 2007. In each of the other countries the increase was at least 5%. These changes are at the upper limit of the estimates in our 2009 paper,1 in which we noted that an increase in unemployment of more than 3% increased suicides in those younger than 65 years (by 4·45%, 95% CI 0·65—8·24).
===
На этом фоне не удивительным выглядит и тот факт, что в Европе сократилось количество жертв дорожно транспортных происшествий (pdf, 124 K), предположительно из-за того, что граждане стали больше экономит на бензине и меньше использовать свои автомобили.
Upd.: Вопрос с рейтингами и, соответственно, возможностью занимать денежные средства под низкий процент оказался настолько болезненным, что даже премьер-министр высказался на эту тему.
